- Не беспокойтесь. Во дворе старик сети вяжет.

"Значит, она знала, что Михаила нет, - подумал Воронов. - Зачем же она вошла? Странная девица! И удобно ли мне провожать ее? У всех на глазах... но и отказаться нельзя".

- Сейчас! - Воронов снял со стены плащ, перекинул на руку. - Пошли!

С крыльца Катя помахала Ивану Спиридоновичу:

- Дядь Иван! Мише - приветик.

Забродин встал с чурбака, бросил сеть и долго смотрел им вслед, прикрываясь ладонью от закатного солнца. Воронов, не оглядываясь, чувствовал на себе этот пристальный взгляд и шел с таким ощущением, будто его раздели до пояса и льют ему на спину холодную воду.

От Нахаловки на стройку шла извилистая каменистая дорога в ухабах и рытвинах. Но Катя свернула на тропинку в сторону моря.

- Куда же вы? - спросил Воронов.

- Я в город по дороге не хожу: пыльно, а я, видите - в новых туфлях. Она внезапно рассмеялась. - У вас такой вид, будто вы босиком остались. Пойдемте! Здесь не колется. - Она протянула руку.

Воронов взял ее и крепко пожал:

- Пойдемте!

Тропинка нырнула в густые заросли лещины. Воронов шел впереди, отводя от лица мягкие податливые ветки с молодыми липкими листочками. Пахло нежным с горчинкой запахом распустившихся листьев и парным сыроватым духом раздобревшей весенней земли.

- Вы, должно быть, Михаила искали? - спросил Воронов, стараясь этим разговором смутить свою не в меру смелую спутницу.

- Нет.

- Гм. Хороший он парень.

- Жидковат.

Воронов засмеялся и все с большим любопытством смотрел на Катю.

- Это не беда. Возмужает.

- Не в том смысле. Характером жидок. Клонится, как березка на ветру... То к Лукашину, то к Синельникову. А может быть, и к вам потянется, если вы окажетесь достаточно устойчивым. Если сами не погнетесь.

- Ого! Что же здесь, погода бурная?

- Всякое бывает.

- Вы говорите так, словно в управлении работаете.