Но тут открылась дверь, и все заткнулись. Лауреат международных конкурсов в Варшаве, Париже и Вене Лилия Панарина явилась во всей славе своей - в экзотике черных кудрей, тускло мерцающих цыганских глаз, лилового шелка на маленькой, зато круглейшей заднице и золотого шелка на дивно отлитом бюсте. Все это так не вязалось с "ливайсами", "адидасами" и длинным хайром сидящих в комнате, что почувствовал даже Игорь, маячивший позади гостьи - смущенно хихикнул:

- Вот, ребята, кого я привел...

Но гостья справилась быстрее всех - Сергей потом привык к ее умению справляться со всем, от гриппа у домочадцев до дамочек в иностранном отделе концертного объединения.

- Можно с вами выпить, ребята? - И жестом опытнейшего человека откуда-то из-за спины на стол бутылку прекрасного, любимого, молдавского. И Сергею: - Ну, вот и сбылась мечта. Любимый певец, звезда... Теперь могу всем говорить, что знакома...

Часа через два расчехлили маленькое электропиано, и Лиля, осторожно примериваясь, села за него и сыграла нечто пенистое, неуловимое, все время переползающее через край, и умоляюще глянув на Сергея начала его коронный хит, но без всякого ритмического подстегивания, классически. Сергей подошел поближе и вступил, она к концу подпела, и ребята тихонько, а из соседнего номера сначала стучали, но потом перестали, поняв, видимо, что больше никогда не услышать бесплатно Сергея Кольцова с таким аккомпанементом.

Она пела, как всякий профессиональный музыкант, точно, но невыразительно, и именно в сочетании с задыхающимся хрипом Сергея в этом был какой-то дополнительный кайф, который все почувствовали. "...Покрыт имперский град чухонскими снегами. Застывшие дымы, умолкшие дома, Огни в окне горят нестертыми слезами, Нам не прожить зимы, нам не сойти с ума..."

Лиля взяла аккорд, как бы собираясь на большой проигрыш, - и бросила, закурила. И Валерка шепнул Сергею: "Похоже, готова. Вот такой-то бюст на родине героя, a?"