– Ну, что там?.. – К самому шустрому подбежали его партнеры.
– А ты сам не видишь, да?! – вызверился малый. – Свалил, сучара!
– Куда?..
Ответом на этот вопрос был только уничтожающий взгляд.
– Надо Никитичу звонить... – негромко и ни к кому конкретно не обращаясь, сказал водитель "БМВ", до сих пор молчавший.
– Сам знаю! – огрызнулся первый малый – по всей видимости, старший в этой команде, и, бросив в сторону водителя неприязненный взгляд, потащил из кармана "мо-билу". Быстро набрал номер... Дождавшись ответа, нервно сглотнул и слегка одеревеневшим голосом сказал: – Вячеслав Никитич?.. Это я... Аким... Тут, короче, такое дело...
4
Федор Михайлович Сумин умирал... Умирал плохо... Не дома, в собственной постели, окруженный любящими и скорбящими домочадцами, а как отравленная крыса, забившись в какую-то грязную щель между гаражами в чужом дворе, на куче мусора. Изношенное сердце не выдержало выпавших за последние несколько часов перегрузок...
Темнело в глазах, а непослушное, как будто чужое тело уже не ощущало осеннего холода... В ушах сквозь тихий звон слышался строгий голос женщины-кардиолога из окружного госпиталя: "И никаких физических нагрузок!.. При вашем сердце это смерть!" "Что поделать... – Извиняющаяся улыбка чуть тронула губы отставного полковника. – Все мы смертны..."
Оставалось лишь отдать последние долги... Кое-как, из последних сил, Сумин поднял сотовый...
– Таня?.. Не перебивай – времени нет... Домой не ходи... Это опасно... Для тебя... И для Настеньки... – Голос звучал слабо, бледные до синевы губы еле шевелились. – Спрячься где-нибудь... На пару дней...
– Папа?! – послышался встревоженный голос дочери. – Что случилось, папа?! Что с тобой? Ты где?..
– Времени... нет... – это Федор Михайлович сказал не столько для дочери, сколько для себя самого.