Дверь из кабинета распахнулась — вышел капитан, мрачный и без фуражки. В беспорядке торчали седые волосы.

— Хреновые вести, — почти шепотом произнес он. — Одному из вас придется заступать на дежурство в спецточке.

Все кроме меня побледнели, сникли и уставились в пол.

— А ты что, не боишься? — капитан посмотрел на меня.

— Никак нет! — отчеканил я, не понимая как можно бояться того, что тебе неизвестно.

— Что ж, — вздохнул седой, — тогда пойдешь ты.

Солдаты покосились в мою сторону, посмотрели как на обреченного больного, с сочувствием и жалостью.

— Иди пока, отдыхай! — приказал капитан.

На следующий день командир, приказав следовать за ним, повел меня в лес. В вещмешке я тащил трехдневный паек на двоих, спички и прочую мелочь.

Капитан ориентировался по черточкам, нанесенным смолой на самые крупные валуны. Когда стемнело — оказалось, что эти черточки светятся. Видно в смолу был подмешан фосфор.

Мы шли почти три дня. Я несколько раз спотыкался и крепко расшиб правую ногу.

— Ничего, — подбадривал меня седой капитан. — Терпи, дальше хуже будет!

После этих слов идти становилось немного легче.

Наконец мы выбрались на квадратную поляну, размеченную валунами по краям. В центре была вырыта яма глубиной метра три, а из нее торчал длинный, слегка наклоненный ствол.

— Вот она, спецточка! — скривив губы, нехорошо произнес командир.

— Пушка? — я кивнул в сторону ствола.

— Особая дальнобойная на стационарном прицеле.

— А почему на стационарном?

— Цель давно уже известна, поэтому и прицел закреплен намертво. Раз в неделю будешь стрелять.

— Куда? — поинтересовался я.

— Это не твое дело. Ты должен знать из чего стрелять. В данном случае из этой пушки. Вопросы есть?