Последним по трапу поднимается Эмилио, по прозвищу Пататико, что значит "коротышка". Он действительно небольшого роста, щупленький паренек. Эмилио недавно в Гаване, впервые в большом городе. Боится моря, так как всю жизнь прожил в горах. У Эмилио тяжело на душе. Поднимаясь по трапу, он незаметно вздыхает.

Пока ребята устраиваются, судно отходит от причала. Медленно набегает встречная волна, и вот уже трудно разобрать, у какого причала стояло судно. Несмотря на то, что время ночное, в порту светло и все видно; полосы мазута сверкают в свете прожекторов."Ламбда"идет мимо портовых кранов, поднявших свои большие стальные руки к бездонному звездному небу, мимо застывших, облитых электрическим светом океанских судов.

Хоакин стоит у борта, слушает, как журчит вода, смотрит, как лавирует их судно, пробираясь на чистую воду. Разминулись с моторкой, быстро уходящей в сторону. Мигнул фонарь на её корме, и вот его как будто и не было.

Его отвлек всплеск большой рыбины. От удара её хвоста далеко вокруг пошли разноцветные мазутные круги.

Хоакин всматривается в воду. Кажется, будто что-то живое, гигантское дышит внутри этой черной массы морской воды.

У поста охраны, где всегда дежурят военные катера, почти у выхода из

Хоакин помахал рукой рыбакам, те показали на только что вытащенную ими из воды рыбину. Один из них развел руками: ловите, мол, больше этой!

Он поднял глаза, проходили самую горловину порта. Налево раскинулся уступами на горе поселок портовых рабочих и рыбаков - Касабланка, направо шла широкая набережная. По ней потоком неслись машины.

Хоакин вспомнил, как он в толпе горожан смотрел на грузовое судно, которое привезло на Кубу медикаменты в обмен на пленных наемников, разбитых на Плайя-Хирон в 1961 году.

Остались позади жерла старинных пушек крепости "Морро", века охранявших вход в гаванскую бухту. Хоакин любил бывать в крепости по воскресеньям, когда туда пускали экскурсантов. На него производили большое впечатление толстые крепостные стены, бойницы, казематы, длинные крытые переходы, подземелья.