Он рассчитывал увидеть темно-красное кровавое пятно, пропитавшее рубашку, но ничего подобного не оказалось. Сопя и чертыхаясь, Бартамон расстегнул пуговицы и тут же нашел неглубокую царапину, которая почти не кровоточила. Он перевел взгляд на шпагу и обнаружил, что она деревянная. Некоторое время он сидел без дела, глядя перед собой тупо и тоскливо, пока его не вернул к жизни призыв телефона, жеманный и нарочито беспечный. Бартамон встал и взял трубку. Не успел он промямлить "алло", трубка тихо сказала:

- Пятибуранов на связи. Ты стоишь или сидишь?

- Стою, - машинально ответил Бартамон.

- И я стою. Подойди к окну, я тебя не вижу.

Бартамон, не выпуская трубки, шагнул в направлении окна и отдернул занавеску. На крыше дома напротив стоял, широко расставив ноги, молодой человек в зеленом полосатом пиджаке. Очки залихватски сверкали на солнце.

- Вот так, замечательно, - похвалил Пятибуранов. Бартамон видел, как собеседник общается с кирпичиком сотового телефона.

- Что вам надо? - спросил Бартамон, уже наперед не ожидая ничего доброго. И не ошибся в ожиданиях.

- Пошла по рукам Аграфена-то, - поделился тот сокровенным, и в голосе его звучали доброжелательные, печальные нотки. - Так-то вот, мил человек.

Ноги у Бартамона моментально ослабели. Он пошарил рукой в поисках опоры.

- Причем тут я? - сказал он хрипло. - Я ведь ее не заставлял...

- Да я тебя ни о чем и не спрашиваю, - откликнулся Пятибуранов и быстрым движением выхватил огромный револьвер. Бартамон потерянно смотрел, как зеленый полосатый рукав наводит оружие на его окно.

- Ты ведь сам понимаешь, что заслужил, - в утешающем голосе Пятибуранова теперь объявились металлические вкрапления. Прогремел выстрел. Бартамон инстинктивно пригнулся, и на его спину сошла звонкая лавина, лишь миг назад казавшаяся оконным стеклом. Бартамон сидел на корточках, зажимая уши и все-таки слыша, как осколки один за другим срываются со спины и разбиваются уже навсегда.