- Его сабелька... играл он ею...
- Да! - вспомнил следователь. - Не пропали ли какие-нибудь вещи?
Слезы у старушки еще не высохли, но мысль о возможном ущербе сильно ее напугала, и она заковыляла к шкафу.
- Пинжак зеленый в полосочку... Пальто синее... Хорошее пальто, только вот пить начал, так все извазюкал... истаскался по девкам... Перчатка, рваная - я ему перчатки на окончание школы подарила, он одну и обронил где-то... Уж так жалел... Вроде все, батюшка, на месте...
Следователь положил ручку и отпил чаю, соображая, обо всем ли он спросил.
- Не звонил ли кто ему, не угрожал? - спросил он на всякий случай, цепко приглядываясь то к разбитому окну, то к разломанной люстре.
- Какое там звонить? - махнула тетя сухой ручкой. Кожа, казалось, была ей велика - на три размера больше нужного, и потому собиралась в тощие дряблые складки. - Куда звонить, если за телефон не плочено? Месяц как отключили.
- Ну, покамест все, - следователь встал и начал складывать бумаги в папку. - Благодарю вас за чай. Постарайтесь взять себя в руки.
- Храни вас Бог, - старушка торопливо перекрестила покачивающуюся спину. Следователь был весьма толст и на ходу колыхался.
"Еще одно самоубийство", - думал он, усаживаясь в машину. Следователь вспомнил о судебно-медицинском эксперте, делавшем у них какую-то науку, и решил, что привезет ему вполне приличный материал для раздела о течении депрессивных расстройств.
25 мая 1997