Легионер и я спустились в подвал. Присели за бочками и, не услышав ни звука, двинулись вперед. Обыскали подвал мы тщательно. Он был большим, во всю площадь дома, там имелся десяток мест, где могли спрятаться люди, но мы никого не нашли. Когда собрались возвращаться наверх, внезапный шум заставил нас быстро обернуться, пальцы наши нервозно подрагивали на спусковых крючках.

Мы увидели Малыша, сияющего всем широким глупым лицом.

— Я только хотел посмотреть, не осталось ли тут еще женщин, — объяснил он, когда мы с Легионером исчерпали запас ругательств. — Хотел помочь вам поискать их.

— Пошел ты со своей помощью, — прошипел Легионер. — И зря беспокоился, здесь пусто.

Вытолкав Малыша первым, мы присоединились к остальным. Порта отыскал склад бутылок и осторожно пробовал на вкус содержимое каждой.

— Водка? — спросил он у русских. — Нет водки?

Они уставились на него молча, хмуро.

— Все обыскал? — спросил лейтенант. — Ладно, пошли отсюда.

И, оставив при русских нашу группу, вышел с остальными солдатами.

Я обратил внимание, что Хайде, сощурясь, пристально смотрит на двух молодых людей, которые поднялись из подвала последними. Барселона с Портой тоже, казалось, были зачарованы ими.

— Что такое? — спросил я.

— Эта парочка… — Барселона оглядел их с головы до ног. — Они не младенцы. Это профессионалы, готов биться об заклад.

Я оглядел обоих.

— Дезертиры?

— Какие там к черту дезертиры! — Барселона с презрением сплюнул. — Я знаю эту породу. Насмотрелся. Такие крысы водятся только в двух местах: НКВД или СС. Оттуда не дезертируют.

— Ну и что они могли делать здесь?

— Вот это я и хочу узнать.

Малыш вытащил удавку.

— Прикончить их? — спросил он с обычным рвением.

Тут вернулся Ольсен. Неприязненно посмотрел на Малыша.

— Что тут происходит?