— Охотится, — ответил с усмешкой Легионер. — Эти два товарища думали, что обвели нас вокруг пальца, поэтому мы не спускали с них глаз.

— Охотится? — запальчиво повторил Старик. — За кем, черт бы его побрал? Если тронет хотя бы одну из тех женщин…

Он двинулся мимо Легионера к дому, но Легионер оттащил его назад.

— Me стоит туда идти. Через минуту там может стать очень жарко.

Едва он произнес эти слова, из темноты прямо в нас полетел какой-то предмет. Барселона ловко поймал его и бросил обратно.

Раздался взрыв, полыхнула вспышка.

— Салажата, — спокойно сказал Барселона. — Даже гранаты не умеют бросать!

До наших ушей донесся легко узнаваемый трубный глас Малыша. Где-то поблизости, в темноте подлеска раздавался шум неистовой борьбы. Громкая ругань по-немецки и по-русски. Звук ломаемых веточек, лязг стали о сталь. Кто- то захрипел, забулькал. Потом тишина. Мы стояли, дожидаясь.

— С этим разделался, — сказал, показавшись, Малыш и с азартным видом исчез снова.

Послышался топот бегущих ног, потом выстрел.

— Что здесь происходит? — с горячностью спросил Хайде.

— Пошли, посмотрим, — рассредоточиться и быть начеку, — приказал Старик.

В кустах мы наткнулись на труп. Порта опустился на колени и осмотрел его.

— Удавлен, — сказал он лаконично.

Это был один из двух юных русских. Рядом с ним мы обнаружили связку гранат. Их хватило бы, чтобы уничтожить целую роту.

— Видимо, предназначались для нас — хорошо, что вы остались здесь, — признал Старик. — Хотя, — добавил он, — имейте в виду, это ни в коей мере не оправдывает вашего поведения. Лейтенант злится, и я понимаю его.

Легионер надменно улыбнулся.

— Лейтенанты! Можно подумать, они все знают. Если б я всегда полагался на лейтенантов, то вряд ли до сих пор топтал бы землю.

— Однако, — сказал я Барселоне, — похоже, ты был прав, что эти ребята из НКВД.