— Прав, конечно, — пренебрежительно ответил он. — Я побывал в переделках. Кое в чем разбираюсь.

— И, как он говорит, — добавил Порта, указав большим пальцем на Легионера, — лейтенанты знают не все. Далеко не все, черт возьми.

Мы постояли в молчании, напрягая в темноте слух, но оттуда, где скрылся Малыш, ничего не доносилось, потом Старик обратился к Легионеру с вопросом, который явно уже довольно долго беспокоил его:

— Откуда ты узнал, что у них на уме?

— У кого? У этих щенков из НКВД? — Легионер пожал плечами. — Нам сказала девушка. Перед самым нашим уходом.

Старик прищурился.

— Она сказала вам?

— Ты не ослышался — она.

— Почему? С какой стати? Зачем ей выдавать соотечественников?

В ответ на явные подозрения Старика Легионер холодно приподнял одну бровь.

— Знаешь, я не стал задерживаться, чтобы спросить ее — могу только предположить, что ей не нравилась их внешность. Они вовсе не красавцы.

Порта цинично засмеялся.

— Скорее всего, ты приставил ей к голове автомат!

— Мог бы, — спокойно ответил Легионер. — Только в данном случае такой необходимости не было. Она выложила все по своему почину.

— Спятила, должно быть, — сказал я. — Проведает кто-то из ее товарищей, и ей конец.

— Это, — равнодушно заметил Легионер — ее проблема.

Где-то позади нас послышались грузные шаги и тяжелое дыхание, мы тут же вскинули оружие, вглядываясь в темноту и ожидая, что на нас набросится бог весть кто — стая диких зверей или по крайней мере взвод противника — но то был всего-навсего Малыш.

— Удрал, гад, от меня! За этими треклятыми елями может спрятаться целый полк, и его нипочем не сыщешь. Однако я все-таки отнял у него револьвер. Я почти уверен, что ранил его, но он все же ухитрился улизнуть.

Старик взял у него револьвер и задумчиво покачал на ладони.