— И поделом, — с важным видом заявил Хайде. — Он должен повиноваться приказам старшего по званию. Для того и находится здесь. Во всяком случае, я лично против того, чтобы брать пленных. На кой черт, если тебе ничего от них не нужно? А если взял, расстреливай. Пленные — обуза и ничего больше. Ты мог заметить, — самодовольно добавил он, — что я никогда их не беру.

— Это хорошо говорить, когда сидишь в окопе, — сказал Барселона, — но, держу пари, ты запел бы другую песню, если б оказался в руках у русских.

— Если б и оказался, — ответил Хайде с достоинством, — то примирился бы со своей судьбой. А если б меня держали в плену вместо того чтобы убить, я счел бы, что у них не все дома. Только я не собираюсь попадать в лапы к русским.

— Хвастун! — язвительно усмехнулся Барселона.

— Вот смотри, — гневно напустился на него Хайде. — Сколько я уже в этой треклятой армии? Девять лет! А в плен ни разу не попадал — и знаешь, почему? Потому что я отменный солдат, всем вам и за миллион лет не стать такими! — Он вызывающе поглядел на Штеге с Барселоной. — Я все делаю по уставам, разве не так? Складка на брюках у меня такая, как положено, разве не так? Узел галстука такой, как нужно, волосы причесаны на пробор… — Ей-богу, он даже сорвал каску, чтобы показать! — Ни в моем поведении, ни в моем обмундировании нет ничего неуставного. Давайте, смейтесь, но если сразу не начать, хорошим солдатом не станешь. И, решив вступить в армию, я поставил себе правилом служить, как положено. И служил, с самого начала. И мне плевать, за что мы воюем, я просто делаю то, что велят — убил бы, черт возьми, собственную бабушку, если бы приказали. Я солдат, потому что мне нравится быть солдатом, а то, что мне нравится делать, я стараюсь делать хорошо.

Наступила пауза.

— Непонятно, какое это имеет отношение к взятию пленных, — заметил Штеге.

— Черт, как можно быть таким тупым? — раздраженно спросил Хайде.