Теперь, пять дней спустя, мы сидели под яблонями, смотрели, как приближаются резервисты, и набивали животы бараньей колбасой. Хлестал дождь, и мы набросили на плечи клеенчатые плащи. Использовали мы их, в зависимости от обстоятельств, как накидки, палатки, маскировочные костюмы, постели, гамаки, саваны или мешки для переноски снаряжения. Когда мы получали обмундирование, плащи выдали нам первым делом, и мы дорожили ими больше всего.

Порта повернул голову и, сощурясь, взглянул на облачное небо.

— Проклятый дождь, — пробормотал он. — Проклятые горы — худшей местности и выдумать нельзя. — Вернул голову в прежнее положение и взглянул на соседа. — Помнишь Францию? — с тоской спросил он. — Господи, вот там была житуха! Сидишь целый день на солнышке, попиваешь вино — чего еще надо? Отличная житуха!

Хайде угрюмо смотрел на приближавшуюся колонну резервистов. Указал куском колбасы на Хуна, который издевался над измученным, уронившим каску старичком.

— Хлебнем мы с ним неприятностей, — глубокомысленно произнес он. — Нутром чую.

— Никакой гад не причинит нам никаких неприятностей так, чтобы это сошло ему с рук! — заявил Малыш. Посмотрел туда, куда указывал Хайде. — Пусть только попробует, так получит по заслугам. Что я хорошо умею делать — это уничтожать крыс вроде него.

— Вот и все, что каждый из нас будет уметь к тому времени, когда кончится война, — с горечью сказал Штеге. — Убивать людей — только этому она нас и научила.

— Во всяком случае, это полезное умение, — усмехнулся Малыш. — Даже в мирное время профессиональным убийцам находится работа — разве не так?

Он толкнул Легионера, требуя подтверждения. Легионер с важным видом кивнул. Штеге с отвращением отвернулся.

Приведший резервистов лейтенант начал строить их в ряды, готовясь отправиться обратно. Он доставил их, как было приказано, и теперь вдруг захотел оказаться подальше отсюда; возможно, какой-то инстинкт подсказывал ему, что долго болтаться здесь неразумно. Местность эта была нездоровой.