– Ты, вонючая английская пакля. – Потом, напустив на себя педерастический вид, помахал рукой Маркусу Бэббэджу: – Э-эй, приветик.

Маркус улыбнулся в ответ, но, как только Дэвид стал передавать косяк, сразу замахал рукой, изображая сигнал "Стоп" и беззвучно произнося это слово одними губами. Дэвид решил было, что за ним следом идут его родители, но то был всего лишь отец Чарлз Стэндиш.

Маркус повернулся к священнику и сказал:

– Наверное, нервишки у него пошаливают, последние минуты все-таки. Может, оставить его пока глотнуть свежего воздуха?

Отец Стэндиш ответил:

– Тебя ждут обеты, сын мой. Как говорится, преисполнись страхом Божьим.

И взгляду Дэвида предстал частокол искусственных зубов.

– У вас еще уйма времени, мистер Рэмсботтом, просто уйма.

Священник произнес фамилию Дэвида таким тоном, словно у них с Маркусом Бэббэджем это было старой шуткой. Дэвид резко обернулся и успел заметить, как Маркус усмехнулся, хотя обычно из-за своей чрезмерной вежливости никогда не смеялся.

– Я готов, давайте приступим, – ответил Дэвид.

Он бросил косяк на землю и проследовал за священником по мраморному коридору в глубь храма. Одно было хорошо – это последний раз, когда он видит отца Чарлза. Тому стукнуло уже где-то семьдесят пять, и он был ужасным занудой, к тому же для своего возраста страшно обидчивым. Как только Дэвид увидел его, то сразу понял, что перед ним маразматик. Священник пустился во все тяжкие, пытаясь объяснить линию Церкви по поводу контроля за рождаемостью. Например, причина № 1: чем больше у вас детей, тем меньше вы будете страдать при безвременной кончине одного из них, если того, не дай бог, собьет машина.