Удалось ли мне найти равновесие между истиной и объективностью — не знаю. Иногда мне кажется, здесь слишком много мрачного, в других эпизодах отмечаю перебор веселого. Боюсь, соблюсти чувство меры не получилось; но ведь и жизнь не знает меры нигде и ни в чем. Там, где сгущаются темные краски, они ложились на фон, который выписала черной тушью сама смерть. А где наблюдаются просветы, там красной, как кровь, струей, пробилась, прорвалась жизнь — моя и сотен тысяч моих сотоварищей.

Плен — это большое и тягостное испытание. Экзамен на человечность, нравственность и жизнестойкость. Кто прошел его, тот научился верить в преобразующую силу страдания. Кто все перестрадал, кто выдержал этот экзамен, для тех голод, тоска по родине, тиф были не напрасным испытанием.

Жестокий жребий, но ведь только на твердом камне шлифуется характер. Я верю, что те, кто вынес испытание пленом, вынесут и более трудное — испытание свободой. Верю, что дома, в свободной отчизне, зачастую более справедливым судьей окажется тот, кто здесь, в плену, воровал хлеб — справедливее того, кто освоил судейское ремесло, но не знает, каково жить без куска хлеба. Справедливость никогда не раздавали задаром. За нее всегда приходилось бороться и страдать.

ПРИКАЗ КОМАНДОВАНИЯ КОРПУСОМ

«Начиная с 12 января 1943 года войска III Венгерского королевского корпуса несли тяжелые потери в боях за удержание позиций на Дону. Отрезанные от 2-й Венгерской королевской армии в результате урывского прорыва, они попали в подчинение корпуса Зиберта и в течение двенадцати суток с лишним обеспечивали возможность планомерного отступления 2-й немецкой армии.