- Але? - говорит.

Я говорю: просыпайся, тут твою картину покупают.

- А, - говорит, - оч-ч хорошо… Продавай.

И, чувствую, продолжает спать.

- Скидку, - говорю, - просят, дубина! На двести долларов. Прибавила, конечно малость, для профилактики.

Ващенко сразу проснулся:

- Нет, - двести это много!

Ну, короче, уговорила я его на сто. Пятьсот долларов за “Портрет на фоне пирамид” - хорошие деньги. Я говорю: скинь на эту, он тебе дальше закажет портретную галерею своих друзей - “Короли Лефортово”. Десять тысяч! На десять тысяч Ващенко сразу согласился:

- Молодец, - даже засмеялся, - договаривайся там. Я ему все сделаю и без галереи, из рук в руки.

Выхожу.

- Готово! - говорю.

Вытащил тут принц деньги, отсчитал новыми стодолларовыми купюрами и спрашивает меня улыбаясь:

“Это ваш муж?..”

А я, знаете, давно почувствовала какой-то флюид от него. Этакое дуновение симпатии, как говорится.

- Нет, - говорю, - друг.

- Ну, друг, - говорит Леонид, - это легче. Могу я, вам, мадемуазель, позвонить как нибудь… завтра?.. Может быть, кофе? Сходим куда-нибудь?

Я подумала немного, вспомнила кое-что из имевшейся у меня информации о поведении моего друга без меня, проанализировала все это и говорю:

- Кофе… почему бы и нет? Но лучше на работу. Или я вам…

Договорились встретиться на следующий день в клубе “Парижский шик”, если кто помнит, года три назад был такой. Довольно убогое, надо сказать, заведение, эксплуатирующее французские комплексы русской интеллигенции.

Но так получилось, что я поехала туда не одна, а целой компанией (не смогла “оторваться”): Ващенко, я, его Ленка Калашникова, ее друг и еще какие-то люди. Успели уже порядочно надраться и стали танцевать, когда появился мой “хироу”.

Увидел меня и говорит:

- Поехали, - и взмахнул рукой. - Поехали куда-нибудь!