Тут пьяный Ващенко, до того как всегда увивавшийся возле Ленки Калашниковой, тут же возник рядом.

- Кто это?! - говорит.

- Познакомься, - говорю, - милый. Это почитатель твоего таланта и покупатель твоих картин - Леня. Леня, это Игорь.

Ващенко заулыбался, но поздоровался с подозрением и весь вечер не отходил от меня ни на шаг. Что называется, сел на хвост. Вообще, на его лице я читала отчетливое изумление: ведь он считал, что я никому не нужна - и вдруг - на тебе! Леня уж и так и сяк, шепчет мне: я тебя жду в машине!.. А я шагу не могу сделать, всюду мой творец возникает.

Так в тот день ничего и не вышло.

На следующее утро, часам к одинадцати утра, звонок.

- У меня авиасалон (?!!… - немая сцена), в Жуковском, поехали. Дочку бери и, если хочешь, своего живописца.

Я никогда не видела авиасалонов, только по телевизору, Ващенко в это время был в ванной, к тому же его предлагали взять с собой, поэтому я спокойно сказала Лене адрес и только потом пошла докладываться.

И тут Ващенко уперся, как осел.

- Ни за что! Мы никуда не едем!

Даже из ванной выскочил.

Я говорю:

- Почему?

- Даже не думай! У меня дела, а одних вас я не отпущу!

Какие там у него дела… Деловой. Утро делового человека.

Через полчаса авто с шофером сигналит под моими окнами. Все соседи, кто дома был, чуть из окон не повыпадали, Леонид Михалыч из машины вышли:

- Ну что? - кричит. - Спускайтесь!

Тут Ващенко, не подпуская меня к окну, высунул голову в форточку и козлиным голосом прокричал:

- Она никуда не поедет!..

Вот так. Знаете, что я подумала в этот момент? Вот почему по жизни всегда так бывает, что то никого и ничего, пустыня мертвыя, как говорил поэт Константин Бальмонт, а то сразу два и даже три шара падают в одну и ту же лузу.