— О, легкокрылые музы! — ахнул в ужасе Аполлон. — Неужели ты тот самый юноша, который славился когда-то своей красотой?

— Аполлон! — обратилась к нему Паллада. — Ты, кажется, забыл принятое нами решение о том, что Нарцисс никогда не был красивым.

Покровитель муз смутился.

— Прости меня, — сказал он торопливо. — Я перепутал эпохи. Забыл, что у людей сейчас Троянская война. Прости, пожалуйста.

— Аполлон! — грозно повторила Афина Паллада.

Но тут Зевс поднял десницу, привыкшую метать громы и молнии.

— Негоже обсуждать божественные дела в присутствии смертных. Мы поговорим на эту тему, когда вернемся на Олимп.

И, считая вопрос пока исчерпанным, повернулся к бродяге, который, словно силач, готовящийся к борьбе, стоял, расставив ноги и упершись руками в бока.

— Итак, ты говоришь, что ты Нарцисс?

В ответ тот гордо потряс нечесаной головой.

— Неужели я так похорошел за эти годы, Зевс, что ты не можешь меня узнать?

— Да нет, — ответил отец богов, — теперь я тебя узнал. Узнал по самомнению.

— Зевс, ты обижаешь меня! — рявкнул Нарцисс. — Я ведь выполнил все твои указания. Поступал в соответствии с твоими мудрыми наставлениями. Я живу среди людей и никогда не ищу своего отражения в прозрачных водах озера. Как я выглядел прежде, я забыл. Как выгляжу теперь — не знаю.

— От тебя дурно пахнет, Нарцисс, — перебил его Зевс. — Неужели ты не мылся все это время?

— Ни одна капля воды, кроме дождя, не касалась моего тела, — хвастливо ответил Нарцисс. — Ты ведь требовал, Зевс, чтобы мое тело стало менее нежным. Взгляни теперь на мою кожу. Она грубее, чем кожа вола, и так же нечувствительна к ветру, жаре и холоду, как подошвы твоих сандалий. А мои мышцы? Разве они не крепки, как ремни? Один год я работал с лесорубами, а другой с грузчиками в Коринфском порту, чтобы мои мышцы стали похожи на мышцы Геракла. Мне кажется, я этого достиг.