— Рамзан, ты чего это? Ты же сам вроде за Дудаева был? — спросил Андрей.

— Да пошел ты! Мало ли кто за кого был — вон Львович по коммунистам тоскует, а ты за Ельцина недавно глотку рвал. Забыл? Воевать-то зачем?

А вечером телевидение под траурную музыку без перерыва показывало последствия штурма. Подбитые танки с оторванными башнями, разрушенные дома. Трупы танкистов, обгорелые как головешки. Трупы гражданских, попавших под шальную раздачу. И куски кровоточащего человеческого мяса на асфальте, на деревьях и даже на проводах.

Кровь, кровь и кровь.

И вой женщин.

И постоянно звучащее слово: «Г1аски

Удивленно. Возмущенно. Зло. Безнадежно.

«Г1аски?» «Г1аски…» «Гlаски!»

— О! Смотрите, смотрите! — закричал Славик. — А вон мы с бабушкой! Видели?!

— Что? — испугано спросила Ирина. — Вы с бабушкой ходили смотреть на этот ужас?

— А чо? Ходили. Все ходили и мы пошли. Мам, знаешь, около дворца танк валяется, а башня метров на 30 отлетела! Вот, небось, бабахнуло! А еще я за «Юбилейным» собаку отогнал — она хотела человеческую руку сожрать.

— Славик! — закричала Ирина. — Славик, замолчи! Замолчи! Замолчи!! Замолчи…

Разговор с телевизором

— Ну что, Боря, не хочешь поговорить с самым главным?

Человек на экране напоминал чудовищную карикатуру. Густые черные брови, лысина с родимым пятном, щегольские военные усики и породистый нос алкоголика. Вдобавок, на лбу у него была повязка с надписью «Догоним и перегоним Эмираты»!» Один из лацканов желтого пиджака украшал двуглавый орел, на другом красовались серп и молот.

— А ты кто такой? — спросил Борис.

— А тебе, па-нимаешь, не все равно? — Издевательски улыбнулся телемонстр. — Главное что я все знаю. Или тебе не нравится мой, па-нимаешь, облик? Так лучше?