Человек щелкнул пальцами и превратился в известную всей стране, но совершенно голую телеведущую с неожиданно внушительным бюстом. К соску одной груди был пристегнут микрофон, над выбритым лобком извивалась татуировка: «Все для народа…»

Борис поморщился.

— Что, и так не нравится? Экий ты, братец, привередливый! Ладно, черт с тобой!

Девица разочарованно усмехнулась и растаяла. На ее месте сидел теперь благообразный седой старичок с остренькой бородкой и молодыми глазами.

— Не надоело паясничать? — раздраженно спросил Борис. — Тут рушится все, а тебе лишь бы…

— Да ты что?! — театрально закатил глаза старичок. — Рушится? Прямо-таки все? Может, хватит истерики? — голос стал жестким и циничным. — Рушится у него.… Да это тебе, мой друг, просто повезло: родился в спокойное время, даже вырасти и пожить успел. А не кажется ли тебе, что это вообще-то исключение? А вот состояние когда кажется, что все рушится — это наоборот, привычное состояние нашей страны? Ась?

— Не знаю, — буркнул Борис. — По-моему, такого давным-давно не было.

— Ну да, ну да! Давно — лет пятьдесят. Это для тебя много, а для страны — тьфу! Тебе, Боря, просто не повезло.

— Слушай, ты, всезнайка, — разозлился Борис, — может, скажешь, зачем понадобился этот идиотский штурм?

Старичок отвел взгляд, выдернул волос из бороды, разорвал, подул. Немного подождал, разочарованно объявил:

— Не получается. Забыл.… О чем ты? А, штурм.… Ну, это просто — нервы кое у кого сдали.

— Всего лишь? — возмутился Борис.

— А чего.… Ну, сам посуди. Экономика на ладан дышит, народ недоволен, все критикуют — и справа, и слева. Еще эта Чечня, будь она неладна! Надо же что-то делать! Сколько терпеть можно — так и слететь можно. А тут еще оппозиция эта хренова в уши дует и дует: «Дудаев слаб, поддержки никакой, только кучка бандитов. Если будем медлить, власть возьмет Хасбулатов». Хрен ему, а не власть! Да и свои торопят: «Пора, пора, а то сожрут — желающих-то много». Вот и не выдержали.