Осенью установилось зыбкое равновесие, когда каждый только и ждет — кто сделает первый ход. Кто не выдержит? Кто ошибется?

Выходит, первой решилась оппозиция? Черт его знает…

— Боря, — Ира уже не дрожала, — Мадинка сказала, что уже по радио Москва передает. Про нас.

Радио… радио… Что-то он забыл. Сон! Точно — телевизор!

Борис присел перед стареньким «Рубином», щелкнул выключателем. По экрану побежала рябь. Канал, еще канал, еще канал. Телевидение не работало. Сразу стало тревожнее, и словно в подтверждение где-то далеко тишину прорезала очередь, потом еще одна. Зажглись несколько окон.

— Ир, не помнишь, где-то тут приемник вроде был?

— Не знаю.… Это у Славика спрашивать надо. Рано еще, пусть поспит…. Чай будешь?

Борис отказался, попробовал заснуть. Не вышло — голова пухла от мыслей. Поворочался, встал, поплелся на кухню. Ирина понимающе налила чаю. Сидели, привычно прислушивались: где-то далеко постреливали, но не очень. Время тянулось ужасающе медленно.

В начале восьмого небо начало сереть.

Еще через несколько минут впервые громыхнуло — не автомат, что-то новое. Сразу стали зажигаться окна.

— Пап, это что — пушка? — сонный Славик стоял в дверях — волосы взлохмачены, штаны надеты наизнанку. — Мам, я тоже чаю хочу.

Приемник нашелся быстро, и даже батарейки работали. Борис крутанул ручку, настраивая, и сразу попал.

— … общения информационных агентств из Грозного поступают практически ежеминутно, но данные противоречивые.