Возложенные на них надежды оправдались. По прошествии нескольких лет они приехали в Париж, чтобы обучаться там в мастерских знаменитейших мастеров, затем продолжили учебу в Италии и, наконец, побывали в Египте, чтобы познакомиться там с древними способами строительства гигантских пирамид. На обратном пути они проезжали Германию и посетили меня. Тогда они показались мне очень симпатичными. Я был искренне рад им, и не только потому, что они чтили моего несравненного Виннету как полубога. Их помыслы, а еще больше возможности, тоже были поистине выдающимися. Казалось, им нет предела. Но, к сожалению, все это чисто по-американски было поставлено на службу бизнесу и вместо похвалы они получили от меня очень серьезное предупреждение, которое, как теперь ясно из письма, они не забыли и не простили мне до сих пор. Пожалуй, именно поэтому ни их отцы, ни они сами не оповещали меня о своих творческих планах на будущее. До сих пор я не знал, что же побудило обоих молодых людей обратиться к тайнам колоссальных скульптур и построек древнего Египта. Но теперь я начал догадываться, что достижения, о которых писали молодые люди, имели к этому отношение.

Не скажу, что письма, пришедшие одно за другим, во всем порадовали меня. Почему мне не сказали открыто и прямо, о чем, собственно, шла речь? К чему эти игры с лагерным сбором? Подлинно великие и плодотворные идеи рождаются в уединенных размышлениях, а не в длинных речах, которые рассчитаны лишь на короткий ум! Зачем это разделение старых вождей и молодых? К чему еще отдельно их жены и другие женщины? А господа из этого странного и весьма сомнительного комитета? Они хотели вести заключительное собрание, а значит, оказывать влияние на решения всех без исключения собравшихся и вносить туда поправки! Имена обоих профессоров, урожденных индейцев, были мне известны. Но тон, в котором они мне писали, безропотно не снес бы ни Сэм Хокенс, ни Дик Хаммердалл, ни Пит Холберс.