— Ничего такого нет и быть не может. За своими служанками я присматриваю. Но как я могу поручиться за то, что происходит между смазливым парнем и вашей племянницей после лекции, когда они оба покидают наш дом? Вы понимаете, много ли надо времени для любовного сговора…

— Мария никогда не позволит себе ничего предосудительного, — холодно, отделяя слово от слова, выговорила тетушка. Странно, утром я слышала совсем иное…

— Ах, поймите, я говорю не с тем, чтобы обидеть вас. Я просто беспокоюсь за девочку. За какие-то гроши ей приходится представать перед толпой мужчин, ведь это должно быть тяжело юному стыдливому созданию! Неужели нельзя было найти другую службу?

— Если такая служба найдется, я буду рада. — В голосе тетушки, слава Богу, особой радости не слышалось. — Я весьма благодарна вам, госпожа докторша. Ваше внимание — большая честь для меня и моей приемной дочери.

— Что вы, госпожа моя. Я по мере сил исполняю свой долг, внушенный мне…

Неся башмаки в руках, чтобы стуком шагов не выдать себя, я вышла в сени. Значит, так-то вот, Мария. Теперь все зависит от того, захочет ли тетушка Лизбет поступить наперекор докторше или же в самом деле встревожится, не водит ли воспитанница ее за нос. Боюсь, что меня она ненавидит больше.

Пора ли уже? — спросила я тот темный уголок своего сердца, который умел прозревать беду. Скоро ли придут по мою душу? Ответа не было. Значит, опасность еще не близка. Не сегодня и, пожалуй, не завтра…

— Я боюсь за тебя, Мария. Это чтение урывками не должно продолжаться вечно.

— Но ведь нет ничего другого, господин. Мне стыдно, что я причиняю вам хлопоты, но, ради Бога, если можно оставить все как есть…

— Не говори глупостей. Никаких хлопот нет, но дело не в этом. Несмотря на все наши усилия, ты занимаешься не более часа — двух в день, остальное же время работаешь, как батрачка, и, сверх того, живешь в вечной тревоге. Ты губишь себя.