— Ты еще не ужинала? — заботливо спросил Дядюшка.

— Я не голодна. — Это была чистая правда. Даже забудь я об опасностях, подстерегающих тех, кто делит трапезу с чертом, — напряжение душевных сил уничтожило голод, а тут еще темные углы и серный дух, смешанный с чадом… — Я жду рассказа.

— Сию минуту. Я, с твоего позволения, выпью. В горле сохнет, а речь предстоит длинная.

Запах винограда распространился от топазовой струи, в которой сверкнуло свечное пламя. По меньшей мере половина бутыли, как мне показалось, перешла в кубок, а затем нечистому в глотку.

— Ну вот, теперь можно и побеседовать, — сказал он, утерев широкую пасть. — Слыхала ли ты, Мария, о докторе Иоганне Фаусте из Виттенберга?

— Как не слыхать, — я невольно усмехнулась.

— Сильно ли ты удивишься, если я скажу тебе, что сей достойный человек и есть твой отец?

Слов для ответа у меня не нашлось; полагаю, мой глупый вид в полной мере изобличал мое недоумение. Это было все равно как если бы он сказал, что отец мой — святой Никлаус или бедный Герман из деревенской песенки.

Доктор Фауст, герой страшных и потешных небылиц, какие рассказывают зимним вечером за рукодельем! Тот, кто продал душу черту за великую мудрость и колдовское искусство, кто был богословом, а стал чародеем! Тот, кто привораживает девушек и исцеляет юношей от безнадежной любви; тот, кто подарил студентам бочку вина, которая сама выбежала из погреба; кто забросил на вершину сосны несчастного монашка, кто сожрал воз сена у злобного крестьянина, не распознавшего в пешеходе великого мага! Тот, кто за одну ночь переносится в Англию и возвращается обратно, тот, кого принимают князья, желающие позабавиться дивными чудесами…