— Все эти ненасытные денежные мешки таковы, — легко согласился юноша, шагая рядом с Жанной. — Они пьют из нас соки; возможно, однажды стороны поменяются местами, они окажутся в ваших руках, и вы заставите их заплатить. Так вам приходится крутиться как белке в колесе, прекрасная лилия? Но пока ещё, как мне кажется, тяжкий труд не оставил своих следов на этих нежных руках?

— Вы, конечно же, шутите, сударь, — улыбнулась Жанна. — Эти руки, которые вы были столь любезны похвалить, замечательно проводят казни!

— Я уверен, что многие и многие пали вашими жертвами, — промолвил юноша. — Будет ли мне позволено попасть в число ничтожнейших из них?

— Я желаю вам лучшей участи, сударь, — серьёзно возразила Жанна.

— Не могу представить себе ничего более сладостного, — любезно настоял юноша. — И где же вы проводите свои будни, сударыня? Я надеюсь, не там, где вас нельзя коснуться даже взглядом?

— Нет, сударь, — засмеялась Жанна. — Каждое утро я стою на рынке, и, чтобы меня увидеть, не нужно никакой платы; да и добраться нетрудно. Конечно, не всем эта близость по нраву, но это уже не моё дело. А теперь позвольте пожелать вам доброго вечера. Нет-нет, — юноша хотел удержать её, — беззащитной девушке не следует вести долгих бесед с незнакомцем в такой час. Au revoir

И она легко упорхнула прочь. Юноша, неотрывно глядя на удаляющуюся Жанну, чувствовал себя очарованным этой прекрасной незнакомкой, которую он, к слову сказать, забыл как следует расспросить об её роде занятий; а Жанна по пути домой не могла не отметить, что по обличью и манерам никакой Ангерран или кто-либо другой, встречавшийся ей доселе (даже по работе), не мог сравниться с её новым знакомым.

IV

Утро следующего дня выдалось свежим и ясным, и Жанна встретила его на своём обычном посту, чувствуя себя уже совсем другой девушкой.