Жанна чувствовала себя вполне счастливой. Да, должность отнимает много сил, и днём иногда некогда присесть, но это неважно — зато её скромные усилия оценены по достоинству, и с приходом опыта работа получается всё лучше и чище. Находясь в приятном и мечтательном настроении, Жанна наслаждалась ароматами вечера, когда увидела приближавшегося кузена.

— Добрый вечер, Ангерран! — приветливо окликнула его Жанна. Ей вдруг пришло в голову, что она не видела кузена с тех пор, как начала сама зарабатывать себе на хлеб, — а ведь раньше они были добрыми друзьями. Может, она его чем-то обидела?

Ангерран выглядел печальным, и даже вид свежего, юного лица кузины, обрамленного пышными каштановыми волосами, в которых, казалось, навсегда решил остаться догорающий закат, не смог развеять его уныние.

— Присаживайся, Ангерран, — продолжила Жанна, — и расскажи мне, что ты делал всё это время. Ты, наверное, был занят? Выиграл трудное дело и получил много золота?

— Ну, не совсем, — поморщился Ангерран. — На самом деле, в наше время для присутствия в суде нужно так много знать, что у самородного таланта просто нет никаких шансов. А у тебя, Жанна, как дела?

— О, мне жаловаться не на что, — беспечно произнесла Жанна. — Конечно, сейчас, когда справедливость торжествует, нам с тобой приходится много трудиться. Но скоро будет полегче, я возьму выходной, и мы сможем устроить прекрасную прогулку в лес, поехать на пикник, совсем как тогда, когда были ещё детьми. Помнишь, как нам тогда было весело, Ангерран? Мы были совсем малютки и любили играть в палача в саду за домом. Ты был разбойником или пиратом или ещё каким-нибудь страшным человеком, а я отрубала тебе голову ножом для бумаг! А отец как радовался!

— Жанна, — нерешительно начал Ангерран. — Ты коснулась предмета, о котором я как раз собирался с тобой поговорить. Ты знаешь, моя дорогая, что мне кажется — может быть, необоснованно, но всё же, — что профессия, которую ты выбрала… она не совсем… это просто не…