— Ну, может быть, и так, — согласился Ангерран. — Просто ночью перед заседанием я пытался сложить сонет, а рифма никак не шла на ум, а потом в суде строфы в моей голове перемешались с доказательствами. Но знаешь что, Жанна, если ты видела, что я запутался, ты могла бы помочь мне дружеским советом, конечно, не ради заключённого, а во имя нашей старой дружбы!
— Осмелюсь спросить, — спокойно парировала Жанна, — почему я должна пожертвовать моей выгодой из-за того, что ты не способен позаботиться о своей. Ты забыл, что я получаю надбавку за каждую выполненную процедуру!
— Правда, я забыл, — признал несчастный Ангерран. — Хотел бы я иметь твою деловую хватку.
— Осмелюсь предположить, что так и есть, — безжалостно согласилась Жанна. — Как видишь, дорогой мой, все твои доводы разбиты в пух и прах. Ты позволил своим предрассудкам взять верх над логикой. И если бы я отказалась от должности, как та Кларетт, за которой ты волочишься, и стала бы какой-нибудь служанкой у благородной хозяйки замка, и мне пришлось бы выполнять работу, где только и дел, что убирать грязь и льстить госпоже, — о, тогда, я думаю, ты был бы полностью удовлетворён. Это же так женственно! Так благопристойно!
— Ну, крошка Клер не так уж и плоха, — задумчиво произнёс Ангерран (а гнев Жанны вспыхнул с новой силой), — но давай оставим её в покое. Конечно, Жанна, ты всегда превзойдёшь меня в споре; из тебя получился бы лучший адвокат, чем из меня. Но ты же знаешь, дорогая, как я беспокоюсь о тебе; я надеялся, что в таком случае даже небольшой, даже необоснованный предрассудок можно было бы принять во внимание. И позволь мне сказать, не я один так думаю. Я только сегодня говорил с одним другом в суде, и он сказал, что ты добилась только succès d'estime