Из-за этого неприятного разговора Жанна ночью плохо спала. Проснулась она, чувствуя себя разбитой и в плохом настроении. Хоть она и держалась правильно, и всё так ясно разложила по полочкам, слова кузена проникли в сердце Жанны глубже, чем ей хотелось бы признавать. Вообще-то Ангерран Жанне нравился; особенно ей было приятно, когда он ей восхищается; упоминание об этой Кларетт было совсем некстати и вызывало тревогу. Отдавая все силы своему ремеслу, Жанна не задумывалась о том, что оно могло отнять у неё ту долю внимания, на которую, как девушка, она была вправе рассчитывать. И этим утром представления Ангеррана казались ей ещё более ограниченными и непростительными. Жанна кое-как выбралась из постели, оделась и написала мэру короткое письмо о том, что у неё нервное переутомление, и что она плохо себя чувствует, поэтому, к сожалению, не может сегодня прийти на работу. Письмо принесли мэру, когда он уже готовился занять своё привычное место главы Совета.

— Бедная девочка, — посетовал этот добросердечный старик, зачитав присутствующим текст письма. — Какая жалость. Кто-нибудь, сходите к тюремщику и скажите ему, что на сегодня никаких дел не предполагается. Жанна нездорова. Отложим их до завтра. А теперь, господа, приступим к повестке дня…