Сейчас на ней был черный костюм, можно сказать — форменная одежда женщин ее профессии. А потом вспомнил — конечно же, она в трауре. Она тоже пережила трагедию — брат, в котором она души не чаяла, погиб всего за неделю или две до Анджелы. Кажется, в какой-то аварии? Забыл, помнит только, что Анджела что-то ему говорила. Анджела с ее даром отзывчивости невероятно тогда разогорчилась. Сесси Миллер между тем поднялась. Уже надевает перчатки. Наверное, почувствовала, что лишняя. Но он не мог ее отпустить, не сказав нескольких слов о ее будущем. Каковы ее планы? Может он ей чем-нибудь помочь?

Она задумчиво смотрела на стол, на машинку, за которой провела столько часов, на дневник. И, погрузившись в воспоминания об Анджеле, не сразу ответила на последний вопрос, как будто не поняла. Он повторил:

— Каковы ваши планы, мисс Миллер?

— Планы? О, все в порядке, мистер Клендон! — воскликнула она. — Прошу вас, обо мне не беспокойтесь.

Из ее слов он заключил, что в финансовой поддержке она не нуждается. Лучше было бы, сообразил он, такое предложение изложить в письме. Теперь он мог только сказать, пожимая ей руку:

— Помните, мисс Миллер, если я хоть чем-нибудь могу вам быть полезен, я с удовольствием… — И открыл дверь. На секунду она задержалась, словно что-то вдруг вспомнив.

— Мистер Клендон, — сказала она, впервые взглянув ему прямо в глаза, и впервые его поразило выражение ее глаз — сочувственное, но и пытливое. — Если когда-нибудь, — продолжала она, — теперь или позже, я смогу чем-нибудь быть вам полезна, помните, ради вашей жены я всегда с радостью…

И с этим ушла. Ее слова и прощальный взгляд удивили его. Словно она думала или надеялась, что окажется ему нужна. Он вернулся в комнату, и тут у него мелькнула забавная, пожалуй, даже фантастическая мысль. Неужели все эти годы, когда он едва замечал ее, она, как пишут в романах, питала к нему тайную страсть? На ходу он поймал свое отражение в зеркале. За пятьдесят, но нельзя не признать, что, по свидетельству зеркала, он все еще весьма интересный мужчина.