— Бедная Сесси Миллер! — произнес он с усмешкой. Чего бы он ни дал, чтобы посмеяться этой шутке вместе с женой. Невольно рука его потянулась к ее дневнику. «Гилберт, — прочел он, открыв его наудачу, — выглядел просто замечательно…» Она словно ответила на его вопрос. Словно сказала: конечно, ты очень привлекателен как мужчина. Конечно, Сесси Миллер тоже это чувствовала. Он стал читать дальше. «Как я горжусь тем, что я его жена». А он всегда гордился тем, что он ее муж. Сколько раз, когда они обедали в гостях, он смотрел на нее через стол и говорил себе: самая прелестная женщина в этом сборище! Он читал дальше. В тот первый год он баллотировался в парламент. Они вместе совершили поездку по его округу. «Когда Гилберт сел, ему устроили овацию. Все встали с мест и стоя пели „Ведь он хороший малый“. Я была просто сражена». Это он тоже помнил. Она сидела на эстраде рядом с ним. Он как сейчас видит ее глаза, обращенные на него, и в глазах слезы. А потом? Он перелистал несколько страниц. Они поехали в Венецию. Чудесный это был отпуск после выборов. «Ели мороженое у Флориана». Он улыбнулся — она была еще совсем ребенком. Любила мороженое. «Гилберт так интересно рассказывал мне историю Венеции. Оказывается, дожи…» — так все и записала своим ученическим почерком. Путешествовать с Анджелой было наслаждением еще и потому, что она так жаждала возможно больше узнать. Любила толковать о своем «ужасающем невежестве», а ведь оно только подчеркивало ее обаяние. А потом — он открыл следующий томик — они возвратились в Лондон. «Мне так хотелось произвести хорошее впечатление. Я надела мое подвенечное платье». Да, рядом с ней за столом сидел тогда старый сэр Эдвард, и она прямо на глазах обворожила этого грозного старика, его шефа.