Все было вроде бы ничего, но посреди представления в зал вломилась толпа кагэбэшников с пистолетами и удостоверениями. Они что-то орали, махали руками, потом скрутили консула и вывели его на улицу. На следующий день американец был выслан из страны. Я же говорю: основной примочкой театра была его непредсказуемость.

А первое публичное выступление Густава состоялось в музее Достоевского. Там в 1980-х собирались подпольные поэты. По каким-то своим каналам Новиков договорился, что перед поэтической общественностью будет проведен концерт медицинской музыки.

Специально для мероприятия Новиков пообещал написать музыку. Правда слуха у Тимура не было, а на пианино он умел играть только так: сесть ягодицами на клавиши и долго на них ерзать.

За день до концерта он договорился со знакомым, работавшим на «скорой помощи», что тот подгонит необходимые музыкальные инструменты: капельницу, аппарат для записи кардиограммы, хромированные невропатологические молоточки.

Еще один инструмент, «утюгон», приятели собрали сами. Выглядел он так: стойка, а к ней на веревочках привешены металлические утюги. Если хорошенько треснуть по одному, то утюги начнут раскачиваться, стукаться и долго издавать металлический звон.

Публика собралась манерная: поэты и поэтические барышни. Зал был крошечный и очень камерный. Исполнители вышли на сцену: Новиков играл на утюгоне, Густав на капельнице, а поэт Аркадий Драгомощенко под их аккомпанемент читал стихи. Потом еще вышел Сергей Курёхин и забацал на рояле.

Концерт удался. Удался настолько, что после него власти запретили поэтам собираться в музее, и тем пришлось искать другое помещение.

В галерее АССА на продавленном диване могли в рядок сидеть все самые главные художники конца столетия… все звезды рок-н-ролла, и все звезды музыки техно… несколько театральных режиссеров, парочка будущих кутюрье, плюс все самые красивые девушки города… диванчик был тесный, но места на нем хватило всем.