Потом сложили стены, а сверху перекинули еловые лапы и на них снега набросали. Вот и снежная комната, в которой можно стоять не сгибаясь. Вокруг этого штаба стали складывать стены крепости из плотных снежных кирпичей, которые вырубали лопатой из сугробов. Мягкий день летел незаметно, солнца не видать - не поймешь: то ли утро пасмурное, то ли сумерки вечерние. Все время в воздухе висел гром, глухой и привычный. "Как на фронте, - подумал Вовка. - Вообще хорошо так работать: совсем не холодно и есть почти не хочется. А то, если дома сидеть окоченеешь, со скуки помрешь, и есть ужасно хочется". Когда все вымокли окончательно, Севка скомандовал:

- Кончай! Э-эй! В лесу! На сегодня хватит, а завтра все сюда сами приходите. Поняли? Пошли! Когда поравнялись с Вовкиной хатой, Севка позвал:

- Пойдем к нам, Вовка, перекусим. У тебя еще мать не пришла.

- А ты откуда знаешь?

- Знаю, она в сельсовете еще. Они там решают вопрос о ленинградцах. Пойдем.

- Он помолчал. - Вообще я про тебя все знаю. Вы ведь с моим дедом сюда ехали. Пошли к нам, а то зябко стало. Погреемся. Вдвоем веселее. Деда тоже еще нет. Он в сельсовете.

- А твоя мама? - спросил Вовка.

- А мать с отцом ушла, - Севка вздохнул. - На фронт.

Угар

Вовка никак не мог сообразить, что происходит. Он тер глаза холодными руками и вглядывался в темноту.

- Скорей, скорей вставай, - говорила мама, вытаскивая его из-под груды старых вещей, наваленных поверх одеяла, - вставай, сынок, опять угар.

Каждую ночь этот противный угар не давал Вовке выспаться. Он приходил поздно, неизвестно как залезал в дом и бродило нему невидимкой. Это был очень хитрый враг, наверное, большой и синий. Но Вовка его не видел и поэтому не мог проткнуть гибкой пикой или зарубить настоящим сосновым мечом. Мама говорила что "это наказанье какое-то" и что этот угар "их убьет". Дальше Вовка представлял себе, как он будет защищать маму и не даст угару убить их.