Раз папа на фронте, то он сам сможет сразиться с этим страшным врагом. Но как его найти. На Вовкин вопрос: "Что такое угар?" мама ответила: "Такой воздух тяжелый". На улице снова гуляла луна. Ей почему-то не спалось. И угар ей не страшен. Она была белая-белая. В морозном воздухе искрились волшебные иголочки, тонкие-претонкие. Они не падали и никуда не летели, а только кружились на месте, будто танцевали и сверкали разными цветами. Деревня спала. Не дымили трубы. Темнели окна. Улица, как молочная река, бежала вниз под гору к настоящей реке, тоже белой, в ледяной и снежной одежде. Каждый шаг звонко отдавался, и казалось, что иголочки тоненько позванивают, когда задеваешь их на ходу.

- Мама, а как же люди могут в такой мороз в окопах сидеть? Им ведь холодно?

- Холодно.

- Мама, а почему не ко всем приходит, а только к нам? Мама ничего не ответила. Как она могла объяснить маленькому Вовке, что во всем виновата война, что приехали они в эту далекую деревню и больше жить было негде, кроме этой дырявой избы, которую сколько ни топи - все равно все стены изнутри в инее, а печка плохая, и все время от нее угар. И что письма от отца редко приходят, а без писем совсем холодно.

- Вовка, ты бы нарисовал что-нибудь и послал папе. Ему сразу теплее станет. У меня есть два карандаша - синий и простой.

- Хорошо, мама, я нарисую, - пообещал Вовка. Снег скрипел все громче и громче - это значит, мороз крепчал под утро. А луна подвинулась к трубе крайней избы и оперлась о нее щекой. Странная луна. Всегда спит днем, а всю ночь гуляет. Может быть, у нее дома тоже по ночам бродит угар.

- Мама, пойдем домой! Он уже ушел... Спать легли, не раздеваясь, все равно был страшный холод, казалось, еще хуже, чем на улице. А утром Вовка нашел на столе листок бумаги из тетради в косую линеечку, на нем два маленьких карандаша и кусочек хлеба. Он вспомнил ночь и стал рисовать картину. Мерзли руки. Мешали загнутые до локтей рукава ватной взрослой телогрейки.