Мун. Да, уйти от ответственности за убийство совсем нетрудно - при условии, что мотивы его достаточно загадочны.

Бердбут. Жалкий щенок! Он кругом ее обманывал.

Мун (задумчиво). Конечно. У меня за спиной все так же маячил бы Пакеридж...

Бердбут. Ей нужен более мужественный, более зрелый...

Мун. ...и если бы я смог, то смог бы и он...

Бердбут. Да, я знаю один довольно приятный отель, очень скромный, хозяин человек вполне светский...

Мун. Непросто голове носить корону.

Бердбут. Завтрак подают в отдельную комнату - и никаких вопросов.

Мун. Видит меня во сне Пакеридж или нет?

Бердбут (после паузы). Хелло, что случилось?

Мун. Что? Ах да, ну что вы на это скажете?

Бердбут (откашливаясь). Именно теперь пьеса начинает для меня оживать. Сюжетная основа разработана точно и достоверно, и автор не пожалел усилий на то, чтобы поучиться у мастеров жанра. Он создал вполне жизненную ситуацию, и немногие усомнятся в его способности разрешить ее с помощью ошеломляющей развязки. Таковая, собственно, еще не наступила, но у пьесы есть начало, есть середина - и, не сомневаюсь, будет конец. Поблагодарим уже за это, и вдвойне поблагодарим за отлично слаженное представление без малейшего налета непристойности. Но вероятно, все эти достоинства могли бы сойти за пустяк, если бы не актерская игра, которую я считаю одной из вершин современного театрального искусства. В Синтии - возможно, лучшей со времен войны...

Мун. Если всмотреться пристальней, а пристальное изучение наискромнейшая дань, которую эта пьеса заслуживает, я думаю, мы обнаружим, что внутри жестко очерченных рамок того, что на определенном уровне представляется уик-эндом в загородном доме (несомненно насыщенный смыслом символ), автор раскрыл перед нами - не побоюсь этого слова - человеческую участь...

Бердбут. В одном ее мизинце больше таланта...

Мун. Поразительный, стоящий особняком орган слуха, который мог бы принадлежать Ван Гогу...