Бердбут. ...публичный скандал, что почетная награда до сих пор не присуждена...

Мун. Тяжело, в самом деле тяжело столкнуться со столь повсеместным пренебрежением, и потому я не предприму попытки воздержаться от упоминания таких имен, как Кафка, Сартр, Шекспир, апостол Павел, Беккет, Биркетт, Пинеро, Пиранделло, Данте и Дороти Л. Сейерс.

Бердбут. Сногсшибательное представление. Я забыл обо всем.

На пустой сцене звонит телефон. Мун старается этого не замечать.

Мун. Еще тяжелее... Еще гораздо тяжелее... Еще куда как тяжелей... Также крайне нелегко... Данте и Дороти Л. Сейерс. Тяжелее некуда...

Бердбут. Остальные участники, включая... Мун!

Мун, потеряв терпение, хватается за телефон. Он явно раздражен.

Мун (рявкает в трубку). Алло! (Пауза, поворачивается к Бердбуту, спокойным тоном.) Это вас! (Пауза)

Бердбут поднимается и осторожно приближается к телефону. Мун передает ему трубку и возвращается на свое место. Бердбут провожает его глазами и с

виноватым видом озирается вокруг.

Бердбут (в телефон). Алло... (Взрываясь.) О, Бога ради, Миртл! Я тебя просил никогда не звонить мне на работу! (Он, естественно, смущен и полон плохо скрываемой ярости.) Что? Вчера вечером? Господи, женщина, да время ли сейчас... Уверяю тебя, Миртл, между нами абсолютно ничего нет... Я пригласил ее на обед просто с целью быть au fait с миром грима и пестрых декораций... Да, обещаю... Да... Да, я сказал "да"... Да, конечно... и ты моя тоже, Миртл... дорогая... Я не могу... (шепчет) я не один... (Возвышает голос.) Нет, ее здесь нет! (Осмотревшись, он облизывает губы и бормочет.) Ну хорошо! Я люблю твои маленькие розовые ушки, ты мой крохотный пушистый кролик... А теперь, Бога ради... До свидания, Миртл. (Кладет трубку.)

Бердбут утирает лоб носовым платком. Едва он поворачивается, как в двустворчатое окно влетает теннисный мячик, а вслед за ним вбегает Фелисити - как и прежде, в спортивном костюме. Освещение прежнее. Все на тех же