Улыбчивый бородач Маурицио Торкьо ждал меня у входа в музей «Фиат»: «Доехали нормально, нашли нас без особых проблем?» Он говорил очень быстро, отчаянно жестикулировал, постоянно хлопал меня по плечу. Я не стал уж ему признаваться, что он нарушил все мои планы. Черт с ним, все-таки раритетный «Фиат» того стоил. И тут я увидел его. Этот предмет итальянского автопрома конца 1960-х. Темно-зеленый, совсем неблагородного бутылочного цвета, он скромно стоял во внутреннем дворе музея. «Искать пришлось по всей стране. Ох, и задачу вы нам задали, синьор Вадим». Неужели в музее «Фиата» не нашлось ни одного «Фиата-124»? Ну, да ладно. «Сколько дней он будет в моем распоряжении?» – я осматривал прародителя нашей «Копейки» и сразу пытался найти отличия. «Владелец разрешил вам покататься на ней три дня. Вам будет достаточно?» Я уже не слышал ответа. Каких-то кардинальных отличий, по моим первым прикидкам, не было. Казалось, что советская «дочка» – точная копия итальянского «папы». Но у нашей в результате дорожный просвет был повыше, тормоза – покрепче, да и кузов потолще. Суровая действительность отечественных дорог. «Копейка» на 90 килограммов оказалась тяжелее «Фиата-124». Оказалось, что между ними около… восьмисот отличий: от мотора до дверных ручек. Пока техники проверяли, заведется ли вообще этот автомобиль, Маурицио Торкьо увлеченно рассказывал мне историю автомобильной любви Советского Союза и Италии.