Мы выпили за нерушимую российско-итальянскую дружбу и предались воспоминаниям. До начала всесоюзной стройки кто-то из этих женщин уже работал в Тольятти заведующей секцией в магазине «Синтетика», кто-то инженером на заводе. Одна приехала по распределению из Подмосковья, другая из Грозного. Передо мной сидели красивые, уже немолодые русские женщины. Кого-то из них не минули прелести пластической хирургии, кто-то сохранил свою природную привлекательность. Татьяна, Светлана, Валентина… их было восемь за столом, многие пришли со своими мужьями, которые их и вывезли из Советского Союза в семидесятые. Восемь разных историй и одна судьба.

«Я помню, как эти итальянцы приехали к нам в Тольятти. Боже мой! Они приходили ко мне в магазин, а я и сказать им ничего не могла». «Это ты не могла, Таня, а я вот сразу начала учить итальянский». Итальянцы, к слову, не говорили по-русски. Так что знакомство и чувства часто зарождались исключительно через язык жестов и тела. «Джанни! Ты же по-польски немного говорил, правильно?.. Ну да, так вот, я как его увидела, молодого такого, с бородой, я подумала, этот точно воспитывался в каком-нибудь швейцарском колледже». «Валя, какой швейцарский колледж?» – супруг был явно недоволен происходящим. «Да ладно тебе. А ты помнишь наше первое свидание?» Как выяснилось, помнил, и очень даже хорошо. «Знаете, куда она меня потащила? На просмотр двухсерийного фильма про Ленина. Я честно отсидел два часа из уважения». «А не из-за интереса к истории, – прервал я рассказ. – Так подождите! На той неделе нашего знакомства других фильмов в клубе завода не показывали. Поэтому я честно отсидел еще два сеанса этого прекрасного фильма».

Эта романтика, этот флер меня просто поражали. Начало 1970-х, всесоюзная стройка и такие вольности, пусть и во время просмотра революционной киноклассики. «Но неужели, – спросил я своих новых друзей, – у вас не было проблем с КГБ? Неужели вы сами не боялись, что вас возьмут на „контроль“, за вами будут следить?» Как выяснилось – всему виной молодость и беспечность.