Они пытались разглядеть, не появился ли белый огонь в заливе Малого Сырта, пытались услышать шум вырывающегося из машины пара, а также рев сирены, что указывало бы на приближение судна, намеревающегося бросить якорь. Но на поверхности залива по-прежнему отражались лишь сигнальные огни рыбачьих лодок.

Не было еще восьми часов, когда Джемма с сыном дошли до берега уэда, и оставалось еще не более десяти минут ходьбы, чтобы дойти до условленного места встречи.

В то время как они уже вступали на правый берег речки, какой-то человек, притаившийся позади росшего на берегу дерева, произнес:

— Сохар?

— Это ты, Ахмет?

— Да. А твоя мать?

— Мы следуем за тобой, — сказала Джемма.

— Есть вести? —спросил Сохар.

— Нет, — отвечал Ахмет.

— Товарищи наши там?

— Они поджидают вас.

— Никто ничего не подозревает в борджи?

— Никто.

— Хаджар готов? — Да.

— Каким образом удалось видеть его?

— Через посредство Гаррига, освобожденного сегодня утром, и который теперь вместе с остальными товарищами.

Все трое начали подниматься по берегу вверх по течению ручья. Придерживаясь этого направления, они не имели более перед глазами темной громады борджи, скрываемой густой зарослью. Оазис Габес представлял собой обширный пальмовый лес.

Ахмет уверенно шел вперед. Необходимо было прежде всего пройти через Джару, раскинувшуюся на обоих берегах уэда. В этом селении, хорошо укрепленном, последовательно принадлежавшем карфагенянам, римлянам, грекам, арабам, находился главный рынок Габеса. Опасались, что представится некоторое затруднение для Джеммы и ее сына пройти незамеченными, так как в этот час еще не все обыватели обыкновенно возвращаются по своим домам. Надежда была лишь на глубокую темноту улиц, освещаемых одинокими фонарями редких кофеен.