- Нельзя ли с ней переговорить?

- Даже невозможно! Они, кажись, больные, - похолодел Вавила. - Они, кажись, ребенка родили. Быдто мертвенький... царство ему небесное.

- Тогда я навещу. Где она?

У Вавилы сразу осел живот, и тугой поясок ослаб.

- Что вы, товарищ, господин, как вас... с непривыку... Она в отдаленности живет, на хуторе, в лесочке... Быдто, сказывают, волки бешеные там рыщут, волчица да волк, пара. Согласуемо... Спаси господь...

Приезжий прищурился по-хитрому из-под очков в лицо Вавилы.

- А все-таки мне надо с ней переговорить.

- Тогда вот какое дело, товарищ хороший, как вас... с непривыку... имя-отчество. Вы после чайку прилягте отдохнуть. Столько верст проехамши, болотина да буераки. А вечерком я доставлю ее вам, на сон грядущий. Ведь вы заночуете? А куда же ваш путь принадлежит? Ах, в Павловское? Очень даже приятно нам, Павловское селенье подходящее. Народ - чистяк. Ах, какое село веселое... - повеселел наш пузан Вавила.

- Будь по-вашему, - сказал гость. - Только ко мне не пускайте пока никого: заниматься надо.

- Будьте вполне благонадежны, - вскричал Вавила. - То есть ни одна тварь не побеспокоит вашу честь.

- Карауль начальника, - сказал Вавила своей жене, а сам по деревне марш. Обежал все избы - хоть бы одна баба согласилась на полчасика председательшей побыть. Ах, ерш те в бок. Вот так штука...

Вавила к Настасею Сковороде и сразу заорал:

- Чтоб те сдохнуть, дурак паршивый! Пропадаем мы все. Член приехал! Требует! Ах, ах... Приделился, дьявол бородатый, в бабью должность, вот теперича иди!

- Ой, убегу я... В лес уеду, - взмолил, замотался Настасей.

- Убегу... Дура! Он книги требует. Он баб скличет. Хуже будет!

Настасей хлюпнулся на лавку и по-сумасшедшему выпучил глаза.

- Стриги рыжую бороду свою проворней, черт тя, собаку, ешь! - крикнул мельник. - Бритва имеется? Ужо я писаря позову, он обкатает.