– Таша, напиши Пушкину письмо сама, как знаешь напиши, без маменькиной подсказки. Я знаю, как отправить.

– Опасно…

– Пиши сейчас прямо, вот тебе лист. Маменька уж больше не зайдет, она в монастырь собралась, долго там пробудет, а Лиза на почту снесет, я договорилась. Пиши быстренько, пока маменьки нет.

Наташа схватила перо, но тут же оказалось, что ни единого слова от волнения на ум не идет. Все понимающая Азя снова выскользнула прочь, чтобы не мешать.

А что позволительно писать невесте? Наташа не знала, но положилась на свои чувства…

Пушкин от такого послания без рецензий был в восторге:

«И в необдуманном письме

Любовь невинной девы дышит…»

Он не глуп и прекрасно понимал, что до сих пор читал послания не самой Наташи Гончаровой, а ее рукою писанные слова маменьки.

Не сохранилось ни единого письма Натальи Николаевны ни жениху Пушкину, ни мужу. Очень жаль, сейчас мы можем лишь в его письмах к ней видеть отражение ее посланий. Зато Наталья Николаевна сохранила все до единого письма Пушкина. Больше поэт написал только Вяземскому, но с Вяземским Пушкин переписывался более двадцати лет, а с Натальей Николаевной всего восемь, да и то большей частью был в это время рядом.

Пушкин уехал в Болдино, имение требовалось заложить, чтобы достать денег на свадьбу. Он делал все, чтобы эта свадьба состоялась, а ведь она могла сорваться десяток раз.

Пушкин далеко, любвеобильность его всем известна, Наташа ревновала. Это было совершенно незнакомое и такое неприятное чувство! Москва вовсю болтала о предстоящей свадьбе, едва не пари заключали, что она развалится, потому как Пушкин либо снова в кого-то влюбится, либо вернется к своей прежней любви – Екатерине Ушаковой. Сама Ушакова верила во вторую сплетню до самой пушкинской свадьбы. Верила и ждала. Имея множество поклонников и претендентов на ее руку, Екатерина вышла замуж только после смерти (!) Пушкина, к тому же очень неудачно. Муж всю жизнь ревновал ее к памяти поэта и даже заставил уничтожить любые напоминания о Пушкине, в том числе его письма. Остался только альбом, который сестры Ушаковы изрисовывали карикатурами на Наташу Гончарову, называя ее Карсом, как и сам Пушкин, – неприступной крепостью.