Но Наташа ревновала не только к Ушаковой. Пушкин оправдывался перед невестой:

«Как могли вы подумать, что я застрял в Нижнем из-за этой проклятой княгини Голицыной? Знаете ли вы эту Голицыну? Она одна толста так, как все ваше семейство вместе взятое, включая и меня».

Гончаровы смеялись, читая пушкинское послание, с сестрами Наташа делилась сама, а матушка прочитывала письма прежде дочери. Но если Екатерина и Азя радовались вместе с младшей сестрой верности и шуткам ее жениха, то маменька все больше ярилась. Она словно задалась целью поссориться с зятем настолько, чтобы тот принял расторжение помолвки. Не удавалось, Пушкин, который при любом намеке на неуважение к себе или пренебрежение вспыхивал, как порох, и навсегда рвал отношения даже с друзьями, теперь проявлял чудеса сговорчивости. Поссориться с ним не удалось даже Наталье Ивановне.

И все равно судьба словно делала все, чтобы этот брак не состоялся.

Умер дядя Василий Львович. Наташа с ужасом слышала, что Пушкин говорит: мол, ни один дядя еще не умирал так не вовремя. Ссоры с Натальей Ивановной, та словно опомнилась, корила себя за данное согласие и делала все, чтобы свадьбу расстроить. Пушкин терпел, принимал на себя все обвинения, со всем соглашался… Но была еще одна огромнейшая проблема. Которая останется на всю жизнь и в конце концов погубит поэта – безденежье.

А летом вдруг: холера! Карантин, повсюду кордоны, запрещающие проезд. И Пушкин оказался заперт в Болдине на весь остаток лета и, главное, осень – его любимую пору, когда писалось хорошо, легко…

Даже если бы не состоялась сама свадьба, уже за одну Болдинскую осень можно было бы благодарить Провидение за Наташу Гончарову.