— Если ты женишься, я покончу с собой... Слышишь?

Он пожал плечами:

— Ну что же... кончай с собой.

Она произнесла, запинаясь, сдавленным от отчаяния голосом:

— Что ты сказал?.. Что ты сказал?.. Повтори!..

Он повторил:

— Ну что же, кончай с собой, если тебе так хочется.

По-прежнему бледная, как смерть, она пролепетала:

— Не доводи меня до этого. Я выброшусь в окно.

Он рассмеялся, подошел к окну, распахнул его настежь и с поклоном, словно уступая ей дорогу, как галантный кавалер, воскликнул:

— Пожалуйте! Проходите первая!

С минуту она смотрела на него неподвижным, отчаянным, безумным взглядом; потом с разбегу, словно собираясь перепрыгнуть через изгородь в поле, она пронеслась мимо меня, мимо него, вскочила на подоконник и исчезла...

Никогда не забуду страшного впечатления от этого раскрытого окна, в котором только что мелькнуло падающее тело; в тот миг окно показалось мне огромным, как небо, и пустым, как пространство. И я невольно отступил, не смея взглянуть туда, как будто сам боялся упасть.

Жан в ужасе замер на месте.

Бедную девушку подобрали с переломанными ногами. Она никогда уже не сможет ходить.

Ее любовник, обезумев от раскаяния, а также, быть может, тронутый ее поступком, перевез ее к себе и женился на ней.

Вот и все, милый друг.

Приближался вечер. Больная озябла и пожелала вернуться домой; слуга снова покатил ее кресло по направлению к поселку. Художник шел рядом с женой, и за целый час они не перемолвились ни словом.