Оглушительная музыка хлынула в зал; под грохот аплодисментов по ступеням пошёл высокий полный субъект, который был одет в гражданское платье - строгую синюю двойку и галстук. Человек, изображая лёгкое смущение от незаслуженных похвал, приблизился к микрофону, где ни с того, ни с сего похлопал багровому от счастья конферансье, тут же стал очень строгим и властным и отеческим жестом попросил публику прекратить подхалимаж. Аплодисменты быстро стихли, Ферт удовлетворённо сверкнул очками.

- Как много вас, любезные сограждане! - сказал он громко. Голос у кандидата наук был сытый, задушевный.- Не знаю, как нам и быть! Мы не ожидали такого наплыва...

К Антону вернулась способность судить об окружающем здраво. Тем более, он снова слышал нечто родное, давным-давно надоевшее. "Нашёл дураков! Не ожидали...Вам чем больше, тем лучше. Примитивный блеф для домохозяек..." Ферт озабоченно потёр руки:

- Впрочем, дело не терпит, давайте начнём. Все вы пришли сюда потому, что каждого из вас что-то в вашей жизни не устраивает. Имея некоторый опыт, я скажу с уверенностью, что в подавляющем большинстве случаев виновата тяжёлая финансовая ситуация. И потому, - Ферт слегка наклонился вперёд и значительно поднял палец,- я сразу объявляю, что наша организация в состоянии обеспечить вам прожиточный минимум. Причём не тот, который принято считать официальным...Кроме того, чтобы развеять неизбежные подозрения, отмечу особо, что никаких вступительных взносов у вас не попросят.

Белогорский сидел, навострив уши. Он ничего не понимал. Мошенничество было налицо, но раньше он ни разу не слышал, чтобы проходимцы столь прямо и откровенно отказывались от поборов. Где же зарыта собака? Без собаки не бывает, изъятие денег у безработных баранов является основой существования всякого общества, которое позволяет себе ежедневные "открытые двери". Неужели он ошибся? Неужели - не пирамида? Нет, невозможно. Антон огляделся; на лицах соседей было написано такое же, как у него, недоверие.