Ферт, повидавший виды, читал их мысли легко и свободно.
- Это не сказки и не обман, почтенные сограждане. Кое-какими средствами мы располагаем - не скажу, что уж слишком большими, но всё же, всё же... Во-первых, у нас есть щедрые спонсоры из тех магнатов и нуворишей, которые нам сочувствуют. Вот, например,- и Ферт неожиданно заворковал по-иностранному. То ли по-английски, то ли по-французски, а в целом - весьма невразумительно, он перечислил с десяток компаний и фирм. Аудитория вновь насторожилась; кандидат наук поспешно перешел ко второму пункту.Во-вторых,- сказал Ферт,- мы зарабатываем деньги сами. Вам хорошо известно, что только в мышеловках встречается бесплатный сыр, а потому спешу вас заверить - ничто не свалится на вас за просто так, с неба, и поработать придётся. Я говорю о конкретной, общественно полезной работе.
- Чё делать-то надо?- крикнул кто-то пьяненьким голосом с заднего ряда.
- Вам, боюсь, ничего,- осадил его Ферт.- Конкретно вы мне показались в этом зале посторонним, и я прошу вас удалиться.
Зал накрыла тишина. Никто не двинулся с места. Ферт, немного выждав, укоризненно нахмурился и посмотрел на одного из распорядителей. Двое в гимнастерках поспешили в конец зала, склонились над чем-то в третьем от стенки кресле и очень тихо произнесли несколько фраз. Расхристанная фигура, выбравшись из кресла, проследовала, тиская мятую шапку, нетвёрдой походкой к выходу.
- Прошу прощения,- извинился Ферт и продолжил: - Итак, мы остановились на предмете нашей активности. Возможно, кто-то решит, что в чисто деловой беседе я допускаю излишний пафос, но пафоса требует тема. Я говорю о самой жизни - именно жизнь есть предмет нашего поклонения и нашего служения.