— Точно, похоже, ты прав. Твои деньги или твою жизнь и твои деньги.

— Но это не мои деньги.

— Что ты сказал?

— И даже не деньги банка — они принадлежат клиенту, пока банк не инвестирует их в поганую сделку и лопнет, заморозит выплаты и оставит клиента без горшка, куда можно пописать.

— Это же противозаконно?

— Конечно — пока не случится.

— Хорошо, давайте посмотрим, правильно ли я понимаю: банк использует деньги клиента для инвестиций.

— Нет, банк использует собственные деньги. Вы когда-нибудь видели, чтобы ваш кредитный баланс уменьшился, потому что банковский служащий отдал ваши деньги в кредит или куда-нибудь вложил?

— Никогда. Понятно.

— Эй, Дэнни, — прошептал Энтропийный Малыш, пододвигаясь.

— Погоди, Малыш. Значит, как тритонятся деньги?

— Вдумайтесь, — сказал кассир тоном спокойного ободрения. — Единственные инвестиционные деньги, что банк берёт у клиента, — это выплаты процентов и комиссионные.

— С моими вкладами всё пучком?

— Правильно, — кивнул кассир, довольный прогрессом Данте.

— Дэнни, — прошипел Малыш, дёргая Данте за рукав. — Надо делать дело.

— Послушай этого мужика, Малыш. Как ты сказал? — спросил Данте кассира. — Несмотря на то, что банк использует на кредиты и инвестиции собственные средства, он забирает деньги клиента, когда случается говно?

— Именно — благодаря мифу, что банки делают бизнес, переодалживая и инвестируя средства клиентов.

Они даже сводят в бухгалтерских книгах баланс сумм вкладов и займов.

— Охренеть. Малыш, ты слышал? Охренеть.

— Да уж, отлично, Дэнни, — кашлянул Малыш.

— Просто не верю, — в изумлении произнёс Данте. — Мой прадед умер во время депрессии.

— Какая жалость, — сказал кассир с неподдельным сочувствием.