Нужно соблюдать закон, а так как из года в год приходилось сталкиваться, что рыбаки-любители норовили пользоваться запрещенной снастью, рыбаки из артелей сбывали на сторону рыбу, в колхозах приписывали в сводках, в сельсоветах за поллитра покупались справки, то он сделал простой и ясный вывод - все кругом, все, кроме него, Трофима Русанова, жулики. Он мог целыми неделями не ночевать дома, спать в лодке, прятаться в кустах, высматривать, выслеживатьлишь бы уличить в незаконности. К нему прилипла кличка Карга, ему порой высказывали в глаза, что о нем думают, а Трофим отвечал: "Не хорош?.. Коли б все такие нехорошие были - жили б, беды не знали. Эх, дрянь парод, сволочь на сволочи..."

Он подошел к рыбакам. Трещал костер, над огнем, перехваченный за ушки проволокой, висел чугунный бачок, в нем гуляла буйная пена. К дыму костра примешивался вкусный, вытягивающий слюну запах наваристой ухи.

- Здорово, молодцы! - поприветствовал Трофим.

Пожилой рыбак - из жестяно-твердого брезента торчит сморщенное щетинистое лицо - отвел в сторону слезящиеся от дыма глаза, ответил сдержанно:

- Здорово, коли не шутишь.

- А запашок-то царский...

Парень - исхлестанная ветром и дождем широкая физиономия, словно натерта кирпичом, вымоченно-льняная челка прилипла ко лбу, глаза голубовато-размыленные, с наглым зрачком - пододвинулся.

- Садись, угостим, раз позавидовал. Трофим был голоден (днем на ходу, под елкой перехватил кусок хлеба), от запаха сладко сжималось в животе, но он с непроницаемо-сумрачным лицом нагнулся, приподнял палку, переброшенную через рогульки, вгляделся в уху.

-- Так, так... Сиг.

Рыбаки молчали.

- Ты - бригадир? - спросил Трофим старика в брезентовом плаще.

- Знаешь же, чего и спрашиваешь,- с ленивой неприязнью ответил тот.

- Климов, кажись, твоя фамилия?

- Ну, Климов...

- Значит, мне на тебя придется документик нарисовать... Чтоб рассмотрели и наказали.