Источником, в простонародном языке нашем, называется именно такой человек, который и скроит, и сошьет, и выворотит, и мельницу починит, и узоры выведет -- потешит вовремя малых ребят водяною мутовкой да бумажным петухом; старичков проволочною оправой на очки; красных девушек самоделковыми серьгами да подвесками. По наружности такой землепроходец человек благообразный: бакенбарды у него чистенько зачесаны вперед, запонки презатейливые, поступь смелая, руки привешены в плечах на основании правил наших учебных анатомий, т. е. свободно-движным сочленением, и когда пришлец наш ловко и вольно рассуждает свободно-движными руками своими, то никак нельзя догадаться, что они приделаны у него по такому варварскому способу. Если вам случалось видеть когда-нибудь одного такого гражданина мира, то вы видели в нем и всех: это политипаж. Иногда, слышал я, перемешав звание человека заглавием известного рода учебных книг, называют их самоучителями; их и точно можно так назвать -- но не потому, чтобы они сами чему-нибудь учились, а просто потому, что сами берутся учить всему на свете других и не брезгают горьким хлебом воспитателя барских детей.

В Кронштадт прибыл из Гавра корабль за салом и за пенькою; привез и то, и сё, и между прочим с десяток пассажиров. Один за другим вышли на берег и пошли в ожидании таможенной очистки пожитков своих туда и сюда; а какой-то молодой человек, бойкой наружности, ходит взад и вперед по шканцам, заложив руки в карманы, и с завистью поглядывает на удаляющихся по берегу товарищей своих. Это м'сье Петитом, родом из Лозанны или Женевы. Капитан не спускает его на берег. Петитом сумел убедить капитана отвезти его в Россию, с тем, чтобы там немедленно уплатить остальную половину недоимки за проезд; но теперь покуда еще не сумел привести в исполнение благонамеренного обещания своего: никто из попутчиков