Пройдя несколько по Нарвской дороге, поглядывая и посвистывая, голыш мой поравнялся с какою-то латышскою бричкою бесконечной длины, под полотняною покрышкой. Бричка тянулась шагом; из боковых амбразур выглядывала полдюжина пригожих детских головок; Петитом услышал вскользь несколько слов разговора; и мог только расслышать, что говорили по-немецки. Дети грызли крендели, и тощий желудок пешехода настоятельно просил кренделька. Постой, сказал про себя Петитом, не все вдруг, помаленьку. Придумывая средство, как познакомиться с соблазнительною бричкою, он пристально вглядывался в левое заднее колесо, которое было умотано сплошь алою шерстью. Странный обычай, подумал Петитом, надобно упомянуть и об этом в записках, которые со временем я издам о России… Он до того пристально рассматривал это украшение колеса, что дети стали выглядывать из брички и, увидев, что именно обратило на себя внимание пешехода, вдруг закричали, заговорили; мадам выглянула, всплеснула руками, закричала кучеру: стой! и вслед за тем сама вывалилась из брички, а за нею выпрыгнули воспитанницы ее. Петитом подошел на помощь, и дело объяснилось: мадам вязала какой-то красный колпак, положила огромный клубок шерсти в боковой карман брички, кто-то из детей выскочил дорогою, вероятно вытащил за собою конец нитки, она попала в колесо, и таким образом весь клубок во время езды намотался на колесо. Мадам и ахала, и смеялась, но между тем принялась разматывать шерсть, что весьма забавляло прохожих и проезжих. Кучер поднял зад брички, Петитом вертел колесо назад, а мадам мотала клубок.
Эта счастливая встреча доставила Петитому приятное и полезное знакомство; он во время работы успел рассказать все приключения свои, прибавив только к тому, будто матросы в Кронштадте его обокрали; кончилось тем, что Петитома посадили в бричку и накормили кренделями.
На этом новом перепутье Петитом опять пополнил сведения свои о России: он узнал от мадамы, что в Петербурге учителей много, что иностранцу трудно получить хорошее место, что ему придется ехать куда-нибудь в губернию, в Москву, но что пароходы в Москву не ходят. Мадам также успокоила его насчет белых медведей и Ледовитого моря, уверив, что в Москве нет ни того, ни другого.