Я всматривалась в ее бледное лицо и видела, что эта женщина уже почти на грани. Она не ищет себе оправданий, она медленно, но верно продвигается навстречу беспощадному одиночеству, слишком рано думает о смерти и сожалеет о том, что не смогла урвать у жизни хотя бы маленький кусочек счастья. Я чувствовала горечь, слушая рассуждения молодой и интересной женщины о том, что смерть — это спасение, потому что с ее приходом исчезает ответственность за жизнь.

А я… Я всего лишь рассказала ей о себе и о том, что я каждый новый день воспринимаю как благо. Я помогла ей посмотреть на мир не глазами женщины, живущей на последнем вздохе, а глазами женщины, у которой все еще впереди, которая не имеет морального права говорить, что у нее все сломалось внутри, что у нее нет сил, и которая будет бороться, несмотря ни на что, потому что, если человек не захочет помочь себе сам, ему никто не поможет.

В кафе зашел бродячий музыкант, заиграл и запел надорванным голосом. Мы рассмеялись и попытались услышать музыку в себе, ту, которая играет на струнах нашей души. Из кафе можно было рассмотреть потрясающий вид на город. Мы, как завороженные, смотрели на красивый пейзаж, и я говорила Людмиле о том, что нужно, чтобы душевная боль отошла на второй план. А нужно — быть жадной до жизни. Вот мне, например, так хочется жить, так много необходимо сделать и еще столько всего успеть совершить…

Я знала, что в случае с Людой не все потеряно. Ей просто нужно круто изменить свою жизнь. Всего одно выстраданное годами усилие, и… Нужно просто оттолкнуться от берега… Если она вспомнит о чувстве собственного достоинства, о годами запрятанной гордости и сделает всего один шаг… да, один шаг… тогда все переменится. Вся жизнь пойдет совсем по-другому. И это не значит, что впереди одиночество.