Зеленая канистра была с ним в кабине, и она действительно слегка «похудела».

Митька отхлебнул еще из канистры и закусил салом.

— Жись!.. Как сон, как утренний туман, пала…

Вдруг сквозь вой ветра ему почудился гул трактора. Подумал, что — показалось, прислушался: нет, трактор.

— Ура-а! — заорал Митька и полез из кабины. — Роднуля! Крошечка моя!..

Трактор с трудом пробивался; он то круто полз вверх, то по самый радиатор зарывался в сугроб, и тогда особенно натруженно, из последних своих могучих сил ревел, выбираясь, дымил, парил, дрожал, лязгал, упорно лез вперед. Колька был отличный тракторист.

Увидев занесенную машину и Митьку около нее, Колька остановился, оставил трактор на газу, вылез из кабины.

— Припухаешь?!

— А?!

— На!.. Канистра живая?

— А?!

Ветер валил с ног; дул порывами: то срывался с цепей, тогда ничего вокруг не было видно, ровно и страшно ревело и трещало, точно драли огромное плотное полотнище, то вдруг на какое-то время все замирало, сверху, в тишине, мягкой тучей обрушивался снег, поднятый до того в воздух. И снова откуда-то не то сверху, не то снизу ветер начинал набирать разгон и силу…

Обследовали машину: буксировать ее можно только двумя или тремя тракторами. Начали перетаскивать продукты на трактор.

— Канистру уговорил?!

— А што, я подыхать должен? Начальник там?

— Там!

— Пусть он про меня в газету пишет, пала… Как я чуть геройски дуба не дал!

— В канистре много осталось?

— А?

— Много тяпнул?!

— Там хватит… — Митька захлебнулся ветром, долго кашлял. — Всем хватит! Поехали обратно.

запел во все горло Митька; душа его ликовала: не пропал.

Колька терпел, терпел, отдал ему рычага и занялся канистрой. Отпили немного, смерили проволочкой — сколько осталось. Еще малость отпили.