Нет, почему же замерзаловка! Во-первых, в присутствии людей место под крышей теплее становится, а во-вторых, сейчас нам принесут целый жбан кипятку и пару кружек. Веселись мужики! Ведро воды, да еще горячей, заменяет кило масла. — А кормить нас когда будут? — Еще чего? Вас утром на Порфирном кормили. — Так то пайка только да утренняя баланда, а нам еще обед полагается. — Пустой твой номер, парень, да два порожних, — староста покачал пальцем перед самым носом попытавшегося "закосить" непричитающийся нам рацион. — В аттестате, брат, все проставлено. Вы ж штрафники, невыполняющие… Это было верно. С тех пор, как обессилев от изнурения, заключенный не мог более выполнять лошадиных лагерных норм, его, как злостного срывщика производственного плана, переводили на штрафной паек. По мысли высокоумных генералов из береевского Гулага, такими "ударами по брюху" из заключенных вышибалась их постоянная склонность к "филонству". Мы не выполняли приисковых норм и наполовину и получали поэтому меньше половины и без того голодного хлебного пайка и пол-литра пустого супа на день. То и другое было нам выдано еще утром, перед посадкой в машину. — А что, если начальника попросить, чтобы накормили, — предложил кто-то из неисправимых рогатиков, — мы же сюда работать, а не подыхать приехали! — Старосту это предложение привело в самое веселое настроение: — Попроси, попроси… Получишь… От бублика дырку… — И он захохотал, представив себе, видимо, что-то необычайно нелепое и смешное.
Делать было нечего и мы начали готовиться провести ночь в неотапливаемом бараке.